ксус и оберточная бумага
Обмен учебными материалами


ксус и оберточная бумага



Он прокрутил страницу вниз, просмотрев другие куртки, надетые на других молодых мужчин с такими же, как у Лиственного, прямоугольниками - до снимка с руками в черных перчатках. Описание сообщало, что «для защиты от порезов ткань армирована кевларом. Тисненый логотип на ремешках застежек-липучек. Превосходное сцепление с поверхностью для задержания и удержания подозреваемых».

Милгрим моргнул, вспомнив, как порой сам выступал в роли задерживаемого подозреваемого. Нахмурился. Перчатки напомнили ему Фиону с ее доспехами. Он вспомнил ее бледное, будто обветренное лицо над стоящим воротником черной куртки.

Он виновато взглянул через стол на Холлис, но обнаружил ее спящей, с припухшими от ночного бдения веками. Милгрим попытался представить себе ее приятеля, прыгающего с самого высокого здания в мире. Где там оно находилось?

Затем он вновь посмотрел на перчатки для задержания подозреваемых. Что за тисненый логотип красовался на их ремешках? Нигде не было написано. Вообще, весь сайт выглядел как не пойми что. Без имени. Как незавершенный набросок. Никакой контактной информации. Как здесь оказался Лиственный? И откуда Винни знала, где его искать? Милгрим однажды слышал от Бигенда выражение «сайты-призраки», оставшиеся от вымерших фирм или товаров. Они так и висели заброшенные в Сети, никто на них не заглядывал. Этот - один из них или его просто не успели доделать? Как-то неубедительно он выглядел, словно его создал любитель.

Милгрим загрузил Гугл и набрал в строке поиска «Винни Танг Вайтэкер». Остановился. Потому что вдруг вспомнил, как Бигенд и Слейт обсуждали историю поисковых запросов и то, как до нее можно добраться. Милгрим представил себе, как смартфон Винни вдруг показывает ей уведомление о том, что кто-то только что загуглил ее имя. Возможно такое? Если ориентироваться на те вещи, что рассказал ему о современном интернете Бигенд, то лучше предполагать, что возможно все. Он достаточно часто разочаровывался, думая, что что-то невозможно. В данном случае, пожалуй, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Он вышел из твиттера, даже не проверив, есть ли новые сообщения от Винни. У него не было ни малейшего желания встречаться с ней - ни сейчас, ни в Лондоне, когда они приедут. У него и так была назначена встреча с Бигендом. Милгрим закрыл страницу своей электронной почты. Посмотрел на межзвездные перспективы, которые Холлис установила в качестве фона рабочего стола. Заменил их на средней яркости простой серый фон. Так ему понравилось больше.

Поезд въехал в туннель.

Красный донгл развернул на экране окошко информирующее, что сети больше нет.

Теперь его невозможно обнаружить. Только не электронным способом.

Лицо Холлис располагалось теперь на одной из сторон подголовника, лоб ее был расслаблен. Милгрим увидел, что ее жакет «Хаундс» сполз на пол. Он наклонился, чтобы поднять ее. «Хаундс» оказался значительно тяжелее, крупнее и жестче, чем ожидал Милгрим. Тот застегнул его. Осторожно свернул так, как в магазине продавцы сворачивают развернутые покупателями рубашки. Теперь жакет лежал на его коленях - одна из загадок, заинтриговавших Бигенда. Тайна.



Прямоугольный ярлык был изготовлен из куска тяжелой и жесткой дубленой кожи, клейменой изображением какого-то четырехлапого животного с неправильной головой.

Милгрим закрыл глаза. Опустил голову на подголовник. Он мчался в огромной трубе под Английским Каналом. Наверное, так его называют французы? Неизвестно. Почему такие гигантские проекты не редкость в Европе? Он вырос на бесспорном допущении, что любая героическая инфраструктура рождается в Америке. И что? Предположение оказалось отнюдь не таким уж бесспорным. А как финансируются такие стройки? За счет налогов? Надо не забыть спросить об этом у Бигенда.

***

- Не знаешь, куда вы едете? - спросила Холлис из такси, когда он загружал внутрь ее чемодан.

- Нет, - ответил Милгрим, - я просто буду ждать ее здесь.

- У тебя есть мой номер, - сказал она. - Спасибо. Сама я бы не решилась на такое.

- Тебе спасибо, - произнес Милгрим. - И за компьютер. Я все как-то…

- Не заморачивайся, - сказала она. - Он теперь твой. Будь осторожен.

Она улыбнулась и, потянув дверь на себя, закрыла ее.

Он посмотрел вслед отъезжающему такси, на место которого тут же подъехало другое. Он отступил назад, предложив жестом семейной паре, стоящей позади него, проходить вперед.

- Я жду кое-кого, - сказал он, ни к кому не обращаясь и оглядываясь вокруг.

Фиона посигналила ему из-за черного такси. Он тут же помахал ей, и желтый шлем над грязным большим серым мотоциклом кивнул ему в ответ.

Когда он пробрался к ней, она взяла его сумку и закрепила ее возле топливного бака эластичными шнурами, впихнув ему в руки черный шлем. Защитное стекло шлема было поднято.

- Надевай. Я не собиралась подъезжать сюда. Садись сзади и держись.

Защитное стекло щелкнуло, когда он опустил его.

Он натянул шлем себе на голову, ощутив легкий запах чего-то. Лака для волос? Стекло было заляпано отпечатками жирных пальцев. Застегнуть ремешок шлема он не смог. Внутренняя поверхность шлема как-то неудобно легла на его макушку.

- Обхвати меня руками, прислонись и держись!

Милгрим так и сделал.

Она опять посигналила, когда они покатились вперед. Милгрим так и не понял, куда он водрузил свои ноги. Он поерзал, пытаясь посмотреть вниз. Услышал, как она крикнула ему что-то. Обнаружил грязные подножки. В узком поле зрения, обрамленном рамкой защитного стекла быстро промелькнул голубь.

Фиона была похожа на очень целеустремленного и решительного ребенка, укутанного в слои баллистического нейлона и немыслимое количество защитных пластин. Милгрим инстинктивно сцепил пальцы на руках покрепче и припал к ее спине. По обеим сторонам мимо его колен проносились выступающие части автомобилей. Некоторые были хромированными.

Он совершенно не понимал, какой дорогой они отъехали от вокзала, на какой улице сейчас находились и в каком направлении могли двигаться. Запах лака для волос внутри шлема породил боль где-то в глубине головы. Когда Фиона остановилась на красный сигнал светофора, он не стал снимать ноги с подножек, опасаясь, что потом снова не сможет их нащупать.

Надпись на дорожном знаке гласила «Пентонвиль Роад», хотя он не был уверен, едут они уже по этой улице или просто находятся недалеко от нее. Раньше ему не доводилось наблюдать за дорожной обстановкой позднего утра с мотоцикла. Его расстегнутая куртка энергично полоскала лацканами на ветру, и он радовался, что его документы лежат в конверте Фарадея. Остатки денег были в правом нагрудном кармане, карта памяти с фотографиями Лиственного все также была засунута за отворот правого носка.

Мимо пролетело еще несколько дорожных знаков, надписи на которых выглядели размытыми через пластик шлема: Кингс Кросс Роад, Фаррингтон Роад. Милгриму стало казаться, что остро пахнущий лак для волос принялся разъедать его глаза, но потереть их не было никакой возможности. Он начал часто моргать.

Затем был мост с низкими перилами, окрашенный красным и белым. Вспомнив цвета, он догадался, что это Блэкфрайерз. Да, там еще рядом торчали весьма церемонного вида железные колонны, когда-то державшие на себе еще один мост рядом с этим. На колоннах были видны следы выцветшей красной краски. Он однажды проезжал здесь со Слейтом на встречу с Бигендом в какой-то древней закусочной, где подавали обильный завтрак, состоящий из жирной пищи. Милгрим спросил Слейта насчет этих колонн, но того они совершенно не интересовали. Зато Бигенд рассказал ему о том, что когда-то за Блэкфрайерз стоял еще железнодорожный мост. Бигенд говорил о Лондоне так, будто это замысловатая антикварная игрушка, которую он купил на аукционе. Или Милгриму просто так казалось.

Съехав с моста, Фиона ловко вклинилась в череду маленьких улочек. Затем она притормозила, еще раз повернула, и они въехали на заляпанный масляными пятнами бетон площадки, заполненной мотоциклами, большими и уродливыми, с заклеенными липкой лентой обтекателями. Они почти остановились, когда Фиона опустила ноги на землю и, поддерживая с их помощью равновесие, аккуратно прокатила свой мотоцикл между другими, мимо мужика в грязном оранжевом комбинезоне и бейсбольной кепке, надетой козырьком назад. В руке он держал блестящий торцевой гаечный ключ. Через широкий проем было видно, что внутри помещения все завалено инструментами, разобранными мотоциклами и двигателями, одноразовыми стаканчиками из вспененного материала и смятыми упаковками из-под еды.

Она заглушила двигатель, откинула подножку и хлопнула Милгрима по рукам, которые он тут же убрал. Внезапная тишина сбивала с толку. Он разогнул затекшие колени и снял шлем.

- Где это мы? - он посмотрел вверх на почерневший от сажи потолок, с которого свисали разбитые стеклопластиковые обтекатели.

Фиона слезла с мотоцикла, перемахнув ногой, обутой в ботинок с множеством пряжек, через сиденье. Сняла исцарапанный желтый шлем и сказала:

- Сазак.

- Что?

- Саузуарк. Южный берег реки. Саз-ак, - она водрузила шлем на тележку с нагроможденными на ней инструментами и принялась распутывать эластичную сеть шнуров, удерживающих сумку Милгрима на бензобаке.

- Что это за место?

- Въезд. «Уксус и оберточная бумага». Быстрый и черновой ремонт. Записываться не обязательно. Для курьеров.

Милгрим поднял шлем, понюхал его изнутри и положил на сиденье, на то место, где он только что сидел. Она передала ему его сумку.

Хрустнув несколькими липучками, Фиона с громким звуком расстегнула молнию своей куртки.

- Ты раньше на мотоцикле не ездил?

- Один раз, на скутере.

- Понятно, то есть ты не в курсе насчет центра тяжести. Тебе нужно послушать уроки для пассажиров.

- Извини, - сказал Милгрим.

- Без проблем.

Ее волосы были светло-коричневыми. В Париже, в темном лобби отеля он не смог этого разглядеть. Под шлемом они растрепались, и теперь она пыталась привести их в порядок.

Человек в оранжевом комбинезоне показался у входа.

- Он на мосту, - сообщил он Фионе.

Акцент был похож на ирландский, а внешность мужчины Милгрим отнес к какой-то другой национальности, более темнокожей. Его лицо выглядело помятым и было неподвижным. Он вынул из-за уха сигарету и прикурил ее от прозрачной маленькой зажигалки. Убрал зажигалку в боковой карман и рассеянно вытер руки об испачканную краской оранжевую ткань.

- Ты можешь подождать в комнате, - опять обратился он к Фионе и улыбнулся, - добром за добро. - Два его передних зуба, оправленные в золотые коронки, торчали под необычным углом, словно крыша крошечного крыльца. Он посмотрел на свою сигарету.

- Есть чай, Бенни?

- Я пошлю парня, - ответил мужчина.

- Карбюраторы не ахти, - сказала Фиона, посмотрев на свой мотоцикл.

- А я же говорил тебе не покупать «Кавасаки», да? - сказал Бенни, с трудом удерживая маленький окурок. В конце концов, он бросил его, чтобы придавить носком ботинка. Из-под слоя масла на ботинке выглядывала металлическая защита пальцев. — Карбюраторы у них дохлые. И менять дорого. Хорошие карбюраторы на GT550.

- Ты посмотришь их?

- Ну, ты же не курьер, которому срочно нужны запчасти. Починю в лучших семейных традициях, с гарантией, - ухмыльнулся Бенни.

- Это что ли полеживая на диване и слушая радио? Халтурщик ты, - сказала Фиона, снимая свою куртку. Она оказалась вдруг неожиданно маленькой и хрупкой в серой водолазке из джерси. - Такое описание тебе больше подходит.

- Саад посмотрит твой мотоцикл, - сказал ей Бенни, повернулся и вышел.

- Бенни - ирландец?

- Из Дублина, - ответила Фиона, - а его отец из Туниса.

- И ты работаешь на Хьюберта?

- Так же как и ты, - ответила она, накинув тяжелую куртку себе на плечи. – Пошли.

Милгрим двинулся за ней, стараясь не наступать на обрывки промасленной ветоши и белые одноразовые стаканчики. Некоторые из них были наполовину заполнены чем-то, что когда-то могло быть чаем. Они прошли мимо гигантского красного ящика на колесах, в котором лежали инструменты, к обшарпанной двери. Фиона выудила из кармана брюк небольшую связку ключей. Брюки ее, с множеством щитков, выглядели ничуть не легче, чем ее куртка.

- Ты хотела этого? - спросил Милгрим, пока она открывала дверь.

- Хотела чего?

- Работать на Хьберта. Я вот не хотел. И не собирался никогда. Это была его идея.

- Раз уж ты заговорил об этом, - сказала она через плечо, - то это была его идея.

Милгрим вошел вслед за ней в аккуратное белое помещение почти по пять метров в длину и в ширину. Стены были из свежекрашеного кирпича, пол - бетонный, глянцево-белый, почти чистый. Маленький квадратный стол и четыре стула, все из матовых гнутых стальных труб и некрашеной фанеры – все проще простого. Огромный светильник в форме белого параболического зонта на пьедестале, похожем на медицинский, распространял мягкий свет. Милгриму показалось, что он в какой-то очень маленькой галерее - в тот момент, когда в ней не проходит никакой выставки.

- Что это? - спросил он, переведя взгляд с одной белой стены на другую.

- Один из его вегасовских кубов, - сказала она. - Ты что? Не видел раньше таких?

Фиона подошла к светильнику и что-то сделала с ним, чтобы он стал светить ярче.

- Нет.

- Бигенд не понимает, в чем кайф азартных игр, - сказала она. – Ну, обычное дело, но при этом он любит казино в Лас-Вегасе. Ему нравится временная изоляция, которую ощущаешь там. Часов нет, окон нет, свет искусственный. Он любит находиться и думать в таких вот помещениях. Никто не придет и не прервет. И он любит быть в тайном месте.

- Он любит тайны, - согласился Милгрим. Поставил свою сумку на стол.

Вошел юноша с головой, обритой почти наголо. Он держал в руках два высоких белых одноразовых стакана, которые он поставил на столик.

- Спасибо, - сказала Фиона. Юноша вышел, не сказав ни слова. Фиона взяла один из стаканов и отхлебнула через дырочку в белой пластиковой крышке. - Чай строителя, - прокомментировала она.

Милгрим попробовал из другого стакана. Вздрогнул. Сладко и горячо.

- Я не его дочь, - сказала Фиона.

- Чья? - он моргнул.

- Бигенда. Это я, предвосхищая слухи, - она сделала еще глоток чая.

- Мне даже в голову не приходило.

- Мама встречалась с ним. С этого все и началось. В тот момент я уже была на свете, так что все это чушь. Я здесь всем занимаюсь, и это моя работа на него, - она выразительно посмотрела на Милгрима, но тот не смог расшифровать смысл этого взгляда. - Чтобы с самого начала все было понятно.

Милгрим глотнул еще чаю, главным образом для того, чтобы завуалировать свою неспособность сказать что-нибудь ей в ответ. Чай был очень горячим.

- Это он научил тебя гонять на мотоцикле? - наконец спросил он.

- Нет, - ответила Фиона, - я уже работала курьером. Так вот с Бенни познакомилась. Я могу от Бигенда хоть сегодня уйти и найду работу за час. Ну, такую же. Курьером. Если ты хочешь выходной, то бросаешь все и уходишь. Но мою мать это с ума сведет. Она боится, что все это очень опасно.

- А это опасно?

- Любой курьер работает, в среднем, не больше двух лет. Так она сказала Бигенду. Попросила, чтобы он взял меня в «Синий муравей». Занял чем-нибудь. Вместо этого он решил обзавестись своим собственным курьером.

- А это что? Менее опасно?

- Да нет, хотя я говорю ей, что менее. Она же не представляет себе сути работы. Она вечно занята.

- Доброе утро, - произнес Бигенд где-то позади их.

Милгрим обернулся. Бигенд был одет в свой голубой костюм, под которым была черная трикотажная рубашка без галстука.

- Нравится? - спросил Бигенд, обращаясь к Милгриму.

- Нравится что?

- Наши Фесто, — ответил Бигенд, направляя свой указательный палец вверх.

Милгрим посмотрел вверх. Потолок, такой же белый, как и стены, был на добрые три метра выше, чем в соседних помещениях. Прямо над Милгримом плавали странные формы, серебряные и черные.

- Это тот пингвин? В Париже?

- Похожий на того, что в Париже, - ответила Фиона.

- В чем разница?

- Это скат-манта. Зовут Рэй, - сказал Бигенд. - Наш первый заказ от клиента. Обычно, они из серебристого майлара.

- Зачем они? - спросил Милгрим, хотя уже и слышал объяснение раньше.

- Это платформы для видеонаблюдения, - ответил Бигенд, повернулся к Фионе и спросил. - Как Париж?

- Нормально, - сказала она, - если не считать того, что он их обнаружил. Несмотря на то, что они серебряные и дело было днем, - Фиона пожала плечами.

- Я думал, это галлюцинация, - сказал Милгрим.

- Не только ты, - произнес Бигенд. - Когда мы в первый раз запустили пингвина над Крауч Энд ночью, то спровоцировали волну звонков об НЛО. В «Таймс» предположили, что на самом деле люди видели Венеру. Садись, - он подвинул один из стульев.

Милгрим сел, продолжая держать высокий и приятно теплый стакан с чаем в руках.

Когда Фиона и Бигенд тоже сели, тот сказал:

- Фиона передала мне то, что ты рассказал ей вчера вечером. Она говорит, что ты сфотографировал мужчину, который следил за тобой или, возможно, следил за Холлис. У тебя есть снимок?

- Да, - ответил Милгрим, наклоняясь чтобы извлечь флэшку из носка. - Следил он за мной. Слейт говорил ему, куда идти, - он положил карту памяти на стол, открыл свою сумку, достал из нее МакЭйр, купленный у иранского продавца в фотомагазине картридер и подключил его к компьютеру.

- Слейт мог предполагать, что вы с Холлис вместе, - произнес Бигенд, когда первая фотография Лиственного отобразилась на экране.

- Это Лиственный, - сказал Милгрим.

- Почему ты его так называешь?

- Потому что на нем были брюки лиственно-зеленого цвета. Когда я его первый раз встретил.

- Ты видела его? - Бигенд посмотрел на Фиону.

- Да, - кивнула та. - На входе на эту ярмарку старой одежды. Он заходил и выходил. Выглядел очень занятым. Как будто что-то делает. Или собирается сделать.

- Один?

- Вроде бы один. Разговаривал сам с собой. Ну, не сам с собой, конечно, а с кем-то через гарнитуру.

- Со Слейтом, - предположил Милгрим.

- Да, - согласился Бигенд. - Хорошо, будем называть его Лиственный. Мы не знаем, чем он занимается сейчас. У этих ребят нет доступа к сколько-нибудь серьезным документам.

- У каких ребят? - спросил Милгрим.

- Лиственный, - пояснил Бигенд, - знаком с парнем, который позволил тебе скопировать брюки в Южной Каролине.

- Он… шпион? - поинтересовался Милгрим.

- Он, скорее, мнит себя шпионом… И еще дизайнером одежды, - заявил Бигенд. – Возможно, он фантазер. На что ты надеялся, когда засунул свой телефон в коляску русской мамочки?

- Я знаю, что Слейт отслеживал местонахождение телефона и сообщал Лиственному, где я нахожусь. В общем, вместо меня Лиственный должен был отправиться за русскими. В пригород, как они сами сказали.

Бигенд кивнул и продолжил.

- И хотя человек мечтает быть дизайнером одежды и он фантазер, еще не значит, что он не опасен. Если ты снова увидишь мистера Лиственного, держись от него на расстоянии.

Настала очередь Милгрима кивнуть.

- Сразу сообщи мне, если вдруг снова встретишь его.

- А что Слейт?

- Слейт, - вновь заговорил Бигенд, - ведет себя так, словно ровным счетом ничего не произошло. Он по-прежнему в центре событий, насколько ему позволяет «Синий муравей».

- Я думал, он в Торонто.

- Его лучше рассматривать вне географии, - сказал Бигенд. - Где ты взял этот компьютер?

- Его мне дала Холлис.

- А где она взяла его?

- Сказала, что купила, когда собиралась писать книгу.

- Надо показать его Войтеку.

- Кому?

- Тому, кто был до Слейта. Человек, которого я держу вне схемы на тот случай, если произойдет нечто подобное тому, что произошло. Можно сказать, он мой резервный айтишник. Ты уже завтракал?

- Ну, я съел круассан в Париже.

- Как насчет большого английского завтрака? Фиона, ты с нами?

- Пожалуй. Саад пока чинит карбюратор.

Они посмотрели на Милгрима. Он кивнул. Затем еще раз посмотрел вверх на серебристого пингвина и черный луч, плавающий на фоне ярко белого потолка. Попытался представить себе черный луч над левобережными районами Парижа.

- На что это похоже – то, что показывает эта штука?

- Как будто ты внутри ее, - ответила Фиона. – Хотя, если смотреть с айфона, то ощущение другое. Тот экземпляр, что в Париже, еще не обновляли, так что он не умеет транслировать в айфон.


джей

Тотем Инчмэйла - фаршированное нарколепсией чучело хорька, замершее в па из кошмарного вальса - по-прежнему красовался среди пернатой дичи возле лифта Корпуса, в шахте которого ворочались механизмы.

Роберт, которому она задала вопрос, сообщил, что «Мисс Хайд здесь». Он, похоже, уже и помнить забыл, что здесь творилось в момент приезда Хайди, и был полон энтузиазма в ее отношении. Холлис заранее знала, что так оно и будет. Мужчины, которые не сбегали от Хайди в самом начале, затем демонстрировали ей полную преданность.

Она вошла в знакомую клетку, затащила вслед за собой сумку, закрыла ворота и нажала кнопку быстро и коротко, чтобы не вводить в заблуждение механизм лифта.

Коридор наверху она прошла, стараясь не смотреть на акварели на стенах. Открыла дверь своего четвертого номера, вошла и бросила сумку на кровать. Все выглядело ровно так, как она помнила, за исключением нескольких запыленных книжных обложек в птичьей клетке. Она открыла сумку, достала из нее фигурку Синего Муравья и направилась к соседней двери, ведущей в комнату Хайди.

Постучалась.

- Кто там? - спросил мужской голос.

- Холлис, - ответила она.

Дверь, хрустнув, приоткрылась.

- Пусть заходит, - услышала Холлис голос Хайди.

Открывший дверь был похожим на болливудского танцора красивым молодым мужчиной атлетического сложения. Его короткая стрижка выглядела как некий маленький черный водопад. Видимо для того, чтобы скомпенсировать эту его красивость, кто-то когда-то ударил его по носу чем-то тяжелым и острым, оставив бледную вмятину в середине переносицы. Одет он был в ярко-голубой спортивный костюм, поверх которого красовалась блеклая дорожная кожаная куртка Хайди.

- Это Аджей, - сообщила Хайди, когда Холлис вошла.

- Прьевет, - сказал Аджей.

- Привет, - ответила ему Холлис.

Комната теперь выглядела на удивление опрятной, практически без следов «взорванного» багажа, столь присущих местам обитания Хайди. Хотя, как отметила про себя Холлис, кровать, на которой возлежала Хайди, одетая в топик с символикой тренажерного зала «Голдз Джим» и джинсы с рваными коленками, была весьма тщательно разобрана.

- Что случилось с твоими вещами?

- Они помогли мне все разобрать. Мы оставили только то, что мне было нужно. Они здесь очень милые.

Холлис не смогла вспомнить, чтобы Хайди отзывалась подобным образом о персонале хоть одного отеля. У нее родилось подозрение в отношении Инчмэйла, что он, возможно, за некую мзду проконсультировал служащих Корпуса о том, как лучше совладать с Хайди, хотя, нельзя было не признать, что здешний персонал был весьма и весьма хорош в своем деле.

- Что это за хрень у тебя? - спросила Хайди, проявив свой обычный характер и указывая на синюю фигурку.

- Маркетинговый символ, Синий Муравей. Полый внутри, - она показала Хайди основание фигурки. – И, я думаю, в нем может быть спрятан какой-нибудь следящий жучок.

- Что, правда? - удивился Аджей.

- Да, правда, - сказала Холлис, передавая ему фигурку.

- Почему ты так думаешь? - он приложил фигурку к уху, затем потряс ее улыбаясь.

- Долго рассказывать.

- Единственный способ проверить - разрезать эту штуку… - Аджей, двигаясь как кошка, переместился к окну и устроился там, пристально разглядывая основание фигурки. – Кажется, ее уже вскрывали, - сообщил он, осмотрев ее сверху. - Вот здесь надрезали, затем приклеили обратно и отшлифовали.

- Аджей - умелый парень, - сказала Хайди.

- Можно не перебивать? - попросила Холлис.

Аджей усмехнулся.

- Мы тебя ждали, - сказала Хайди. - Если бы ты не пришла, мы отправились бы в спортзал. Аджей рассказал мне о твоем приятеле.

- Он абсолютно потрясающий парашютист, - Аджей произнес это торжественно, опустив фигурку муравья. - Видел его пару раз в пабах, но лично, к сожалению, с ним не знаком.

- Ты знаешь, где он? - спросила Холлис. - Что с ним? Я знаю только о том, что произошло, и страшно волнуюсь.

- Извини, не знаю больше ничего, - сказал Аджей. - Полагаю, если бы произошло еще что-то более плохое, до нас бы уже какие-нибудь слухи доползли. Твой парень всегда очень тщательно все готовит и продумывает. Так его фанаты говорят.

- Ты не знаешь, как его можно найти?

- Он очень скрытный. Неизвестно, чем он занимается кроме прыжков. Может, ты мне что-нибудь расскажешь? - он приподнял муравья. - У Хайди есть набор отличных инструментов для такого дела. Она склеивает своего боевого робота, - он опять усмехнулся.

- Склеивает что? - обратилась Холлис к Хайди.

- Это лечение, - ответила та раздраженно. - Мой психотерапевт прописал мне.

- Так что ты склеиваешь?

- Пластиковые модельки, - пояснила Хайди, опуская на пол ноги с блестящими, свежеокрашенными черным лаком ногтями на пальцах.

- Твой психотерапевт прописал тебе клеить боевых роботов?

- Он японец, - сказала Хайди. - В Японии работать психотерапевтом нельзя. Японцы в это не верят, поэтому он перебрался в Эл-Эй. Его офис рядом с офисом моего урода в Сенчури Сити.

Аджей переместился к инкрустированному туалетному столику, на котором Холлис только сейчас увидела маленькие инструменты и пластиковые детальки, еще не отделенные от технологических отливов пресс-формы. Там же она обнаружила крошечные аэрозольные баллончики с краской и тонкие кисточки. Все это возлежало на толстых газетных слоях.

- Сейчас все сделаем, - сказал Аджей, усаживаясь на низкий стульчик.

В руке он держал наизготовку тонкий алюминиевый стержень, увенчанный наконечником небольшого равнобедренного лезвия. Холлис, устроившаяся наблюдателем за его плечом, увидела напротив зеркала яркую коробку, на которой красовался портрет весьма воинственного робота вроде как в ацтекском головном уборе. Единственная надпись на английском, заглавными буквами шрифтом без засечек гласила, что это «ИСТРЕБИТЕЛЬ ГРУДНОЙ». Все остальные надписи были на японском.

- Почему они его так назвали? - спросила Холлис.

- Это перевод на английский, - сказала Хайди, пожав плечами. – Может, они хотели написать, что он Истребитель Чудовищ? Или им просто понравилась форма букв и надписи. Это набор для начинающих, - последнюю фразу она с осуждением адресовала Аджею. - Я попросила его принести мне набор от «Бандаи», что-нибудь из серии «Гундам» для опытных сборщиков. Это лучшие наборы фигурок для сборки. А он принес мне уебищного Истребителя Сисек из серии «Гальвион». Подумал, что это забавно. Никакого «Бандаи», никаких «Гундам». Детский наборчик.

- Ну, извини уже, - сказал Аджей, который, было похоже, выслушивал это уже не в первый раз.

- И ты их склеиваешь? - спросила Холлис.

- Это помогает мне собраться. Успокаивает. Фудживара сказал, что некоторым людям только такое и помогает. Он сам этим пользуется.

- Он сам тоже фигурки собирает?

- Он мастер. Потрясающе владеет техникой аэрографии. Модификации на лету вносит.

- Ну что? Я вскрываю эту штуку? - Аджей пошевелил кончиком лезвия ножа.

- Давай, - сказала Холлис.

- Мне жаль нас. Вдруг он наполнен сибирской язвой, - Аджей подмигнул.

Хайди встала с кровати и подошла поближе.

- Не затупи мне нож.

- Это винил, - заметил Аджей, укладывая муравья на спину и ловко орудуя лезвием ножа. Холлис увидела, как кончик лезвия сноровисто вошел в боковину круглого основания. – Да, точно. Эта штука уже была разрезана и склеена снова. Слегка. Вот здесь, - плоский и тонкий, всего несколько миллиметров толщины, синий кружочек лежал теперь на газете. - Отлично, - сказал Аджей, вглядываясь в туннели пустотелых муравьиных ног. - Что здесь такое? - он отложил нож, взял длинный тонкий пинцет со скошенными наконечниками и воткнул его в одну из ног. Посмотрел на Холлис и сообщил. - Смотри, сейчас я достану оттуда… кролика!

Из муравьиной ноги медленно выполз лист желтоватого губчатого пенополистирола. Аджей резко помотал пинцетом и полистирол размотался до размеров примерно в двадцать пять квадратных сантиметров.

- Кролик, - сказал Аджей, отпуская лист. - И следующий фокус…

Он снова просунул пинцет в муравьиную ногу. Повращав им, медленно и аккуратно выкрутил тонкую, примерно в пять сантиметров длиной, прозрачную гибкую трубку, заткнутую с обоих сторон тонкими красными пробками.

- Слишком профессиональная поделка для игрушки, на мой взгляд.

В трубке находились различные цилиндрические кусочки металла и пластика, похожие на фрагмент ожерелья в стиле техно-хиппи. Аджей поднес трубку поближе к глазам и какое-то время рассматривал ее содержимое, затем посмотрел на Холлис, вопросительно приподняв брови.

Хайди выдала многозначительное:

- Хм… - затем продолжила. - Бигенд оборудовал муравьишку противоугонной системой?

- Вряд ли, - ответила Холлис. - Они нас слышат? - тут же обратилась она к Аджею, внезапно испугавшись такой возможности.

- Нет, - ответил тот. - Эта штука была запечатана в фигурке. Губчатая пена гарантировала, что оно не будет бренчать. Жучки для прослушивания обычно так не делают. Для микрофона нужно отверстие диаметром хотя бы с иголку. Это просто приемо-передающее устройство с батарейкой. Другой вопрос - что ты будешь с ним делать?

- Не знаю.

- Мы можем это убрать. Заклеить основание на место. Держу пари, что Хайди способна так сделать это, что даже ты не заметишь, что мы его открывали.

- Меня в настоящий момент больше волнует Гаррет, - сказала Холлис.

- Мы и это обсудили, - кивнула Хайди. - Ты позвонишь по номеру, который у тебя есть. И все. Если это не сработает, тогда переходим к плану Б.

- Или, - продолжил Аджей, по-прежнему изучая «жучок», - ты можешь оставить эту штуку себе, но не вклеивать ее обратно в муравья. Это даст тебе некую дополнительную степень свободы.

- Что это значит?

- Если ты спрячешь «жучок» рядом с муравьем, но не в самом муравье, они будут думать, что он все еще внутри муравья. Так что они будут считать, что где муравей, там и «жучок». Это, мне кажется, расширяет твое пространство для маневра, - он пожал плечами.

- Я получила его в Ванкувере, - сказала Холлис Хайди. - Хьюберт дал его мне. Я считала, что оставила его там, вроде как намеренно, но потом обнаружила его в своем багаже в Нью-Йорке. И кто-то положил мне его в сумку, перед тем, как я отправилась в Париж.

- Сделай, как говорит Аджей, - сказала Хайди, взъерошивая его водопад волос. - Он ловкий парень. А сейчас пошли со мной.

- Куда?

- В твой номер. Будешь звонить Гаррету. А я удостоверюсь, что ты это сделала.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная